Дать шахте новую жизнь: как угольные громады могут стать на тропу возобновляемой энергетики

В чем проблема?

Отрасль добычи полезных ископаемых является неотъемлемой частью формирования украинской экономики. Даже во время полномасштабного вторжения рф Украина продолжает работу в этой сфере: в 2023 году прямой вклад добывающей отрасли в ВВП Украины составил более 262 млрд грн, или 4% общего ВВП Украины.

При этом добыча напрямую связана с ущербом окружающей среде. Как рассказывает "Рубрике" специалистка по энергетической политике ОО "Екодія" Анастасия Бушовская, площадь земель Украины, которые подвергаются негативному воздействию из-за добычи полезных ископаемых, оценивается в более 160 тысяч гектаров. Эти земли включают территории, на которых добывают уголь, руды, другие полезные ископаемые, а также сопутствующие площади, занятые отвалами, шламохранилищами и другими промышленными объектами.

Но негативные последствия для людей и природы несут не только активные предприятия по добыче, но и шахты или другие объекты добычи, которые уже не действуют, и отвалы (например, терриконы), образованные в результате деятельности объектов добычи. Учитывая, что одним из основных полезных ископаемых для добычи в Украине является каменный уголь (по данным Forbes, он занимает 62% общей стоимости полезных ископаемых страны), в дальнейшем будем говорить преимущественно об угольных шахтах.

Анастасия Бушовская рассказывает, что шахты могут быть "заброшенными" по нескольким причинам. Или же их законсервируют из-за нецелесообразности продолжения добычи (например, из-за истощения запасов), или же они прекращают работу в результате атак страны-агрессора. В последнем случае шахты оказываются либо в зоне боевых действий, либо на оккупированных территориях, что усложняет или делает невозможным контроль над ними.

Например, по данным главы Конфедерации Свободных профсоюзов Украины Михаила Волынца, до боевых действий в Украине по состоянию на 2014 год насчитывалось 145 угольных шахт. Из них на 135 непосредственно добывали уголь. Более 90% этих шахт находилось в Донецкой и Луганской областях. А уже к началу полномасштабной войны на подконтрольной территории Украины оставалось 49 шахт. По состоянию на начало 2024 года, по данным Государственной службы Украины по вопросам труда, в Украине было 40 шахт всех форм собственности, из которых 30 добывали уголь.

Шахта "Карбонит" в ныне оккупированном Золотом, Луганская область. Иллюстративное фото: radiosvoboda.org

В процессе боевых действий шахты частично затапливаются, поскольку становится невозможным продолжать поддерживать жизнедеятельность объекта и откачивать воду. Как говорит Анастасия Бушовская, неконтролируемое затопление шахт может приводить к загрязнению грунтовых и поверхностных вод, подтоплению территорий, проседанию земель. А в случае метаноносных шахт есть еще и риск накопления метана, который может попадать в атмосферу или вызвать подземные взрывы.

Как рассказывает "Рубрике" доктор технических наук, главный научный сотрудник Института телекоммуникаций и глобального информационного пространства НАН Украины Евгений Яковлев, на оккупированных территориях более 90% шахт неуправляемо затопляются, то есть являются экологически заброшенными. Затопление этих шахт может приводить к подъему уровней загрязненных подземных вод на региональном уровне до опасных глубин, оседания поверхности земли, деформации или разрушению жилых и промышленных зданий (до 60 городов и поселков Донбасса расположены над участками горных работ с нарушенными недрами, говорит ученый), а также водопроводных или водоснабжающих сетей). Также поднятие воды из затопленных шахт может приводить к загрязнению скважин, колодцев, источников. Это может вызывать региональные, иногда необратимые, проблемы с питьевым водоснабжением.

Как отмечала в 2023 году благотворительная организация "Экология-Право-Человек", перелив шахтных вод в поверхностные водные объекты может привести к тому, что в Донецкой области почти не останется местных источников потенциально питьевой воды. Собственно, проблема с питьевой водой на оккупированных территориях — это то, что мы видим уже сейчас.

А как насчет терриконов? Они, говорит специалистка по энергетической политике "Екодії", могут содержать потенциально опасные для здоровья людей металлы. Нерекультивированный террикон более уязвим к воздействиям окружающей среды — выветриванию, вымыванию дождевыми водами и т.п. Это может приводить к распространению вредных веществ через воду, воздух и почву.

"Из-за горения породных отвалов ежегодно в атмосферу попадает более 500 тысяч тонн вредных веществ. По данным ученых, в Украине насчитывается 1500 породных отвалов, а занимаемая площадь отвалов составляет около 165 тысяч гектаров, что составляет 4% территории Украины", — говорит Анастасия Бушовская.

Специалистка добавляет, что нерекультивированные терриконы влияют не только на здоровье людей, которые живут неподалеку , но и на экосистемы. Например, возле угольных породных отвалов могут быть повышены концентрации химических элементов (например, свинца или ртути), которые могут иметь токсический эффект для человеческого организма. В то же время, добавляет Бушовская, состав украинских породных отвалов комплексно не исследовали.

Ситуацию усложняет еще и то, что в Украине до сих пор нет стандартизированного подхода к учету и управлению заброшенных месторождений и мест хранения отходов добычи. Даже если говорить сугубо об угледобыче, то в свободном доступе информация фрагментирована, и нет единого портала, на котором можно было бы пересмотреть актуальный перечень действующих и недействующих шахт и терриконов, говорит Бушовская.

Подводя итог, можно прийти к выводу, что на территории Украины есть объекты добывающей промышленности, которые уже не эксплуатируются, но все еще несут вред окружающей среде. Впрочем, украинцы точно не знают, сколько таких объектов, а управление ими — недостаточно урегулировано.

Террикон шахты имени Мельникова в ныне оккупированном Лисичанске, Луганская область. Иллюстративное фото: Суспільне Донбас

Какое решение?

Специалистка по энергетической политике "Екодії" говорит, что сейчас большинство угля добывают в Днепропетровской области. Львовско-Волынский бассейн, хотя также продолжает добычу, но не имеет таких же запасов и мощностей добычи, поэтому предприятия там преимущественно убыточные, сталкиваются с рядом проблем в управлении. По данным Государственной службы Украины по вопросам труда, о которых уже говорилось выше, в Украине ликвидируют пять шахт из сорока, что остались, и по крайней мере две из них находятся на Волыни и Львовщине.

Да и спрос на уголь в Украине снизился в связи с разрушением части теплоэлектростанций, говорит Бушовская. То есть, полномасштабная война ускоряет трансформацию угольных регионов.

Еще в 2021 году Украина объявила о плане постепенно отказаться от угля до 2035 года в генерации электроэнергии на государственном уровне. Через два года эти планы подтвердило правительство в Энергетической стратегии на период до 2050 года. Следовательно, говорит Анастасия Бушовская, угольным громадам уже нужно иметь планы по справедливой трансформации. К тому же для трансформации угольных регионов создали государственную целевую программу на период до 2030 года.

Таким образом, шахты будут постепенно прекращать работу в будущем. Что делать с ними дальше, чтобы они и их терриконы не оказывали вредного влияния на окружающую среду? Для этого следует проводить комплексные работы по восстановлению хозяйственной ценности и экологических функций территорий, на которых добывающие работы, или же, одним словом, — рекультивацию.

Если говорить о шахтах Донецкой области, то с ними мы не сможем сделать ничего до завершения войны, говорит специалистка по энергетической политике "Екодії". Но если Украина в будущем будет иметь доступ к части шахт, то, говорит Евгений Яковлев, на отдельных участках можно будет обустроить дренажные системы, которые удерживали бы подземные шахтные воды на частично безопасных глубинах и не позволяли бы воде доходить до глубины 2-5 метров. При этом, отмечает доктор технических наук, всю систему шахт Донетчины восстановить уже не удастся из-за неконтролируемого затопления и ограниченного доступа к сооружению защитных сооружений.

А вот у Днепропетровщины, Львовщины и Волыни уже есть перспективы для трансформации. Например, исследования "Екодії" показывают, что угольные громады Львовской и Волынской, а также Днепропетровской областей имеют потенциал к развитию цепей поставок и предприятий, которые ориентировались бы на возобновляемые источники энергии.

Шахта на Львовщине. Иллюстративное фото: Суспільне Львів

Как это работает?

Анастасия Бушовская рассказывает, что возможностей для нового использования шахт и терриконов много. Рассмотрим, например, уже упомянутое исследование "Екодії" о трансформации угольных громад Львовской и Волынской областей.

В исследовании говорится о том, что ресурсный потенциал угольных громад Львовско-Волынского угольного бассейна потенциально может быть использован для локального производства элементов оборудования возобновляемой энергетики (ВЭ).

"В случае Львовской и Волынской областей выигрышными являются и расположение, и наличие инфраструктуры, которую можно было бы использовать. Но важен системный подход — это и о развитии профессионально-технического образования, создании возможностей для переобучения, и устранении препятствий, которые стоят на пути качественной рекультивации и эффективному использованию территорий", — говорит специалистка по энергетической политике "Екодії".

Например, на территории Шептицкой громады на Львовщине, где находится шахта "Великомостовская", уже планируют создать индустриальный парк "Червоноград" — правительство внесло его в реестр индустриальных парков в апреле 2024 года. В Минэкономики говорят, что индустриальный парк должен дать около 3250 новых рабочих мест в перерабатывающей промышленности и привлечь инвестиции в развитие производства более чем на 1,5 млрд. грн. Предполагается, что инвесторы начнут производство пищевых продуктов, мебели, бумаги и бумажных изделий, неметаллической минеральной продукции, машин и оборудования и т.п. По состоянию на весну 2024 года осуществлялась разработка проектно-сметной документации для развития инженерно-транспортной инфраструктуры парка.

Еще раньше, в 2023 году, глава Шептицкого Андрей Залевский говорил, что хотел бы видеть в индустриальном парке фабрики по производству солнечных панелей и завод по выпуску тепловых насосов. А также — производство сопутствующих товаров для обслуживания ветровой энергетики, ведь на территории Шептицкой громады строят ветровые электростанции.

А это точно работает?

Но перейдем от теории к практике. Анастасия Бушовская рассказывает, что примеров рекультивации шахт и терриконов в мире много. Один из них — немецкий Рурский регион. На протяжении веков там добывали каменный уголь, регион был сердцем тяжелой промышленности страны. Но в 2018 году там закрыли последнюю угольную шахту Германии, что являлось частью реформы, которая предусматривает полный отказ от ископаемого топлива и производства атомной генерации в пользу ВЭ.

Специалистка по энергетической политике "Екодії" говорит, что в Рурском регионе особое внимание уделяется использованию бывших промышленных территорий, восстановлению грунтов и очистке вод, в то же время продолжая поиски новой идентичности городов.

"Как показывает их опыт, здания на территории шахт могут использоваться под офисы, музеи, инновационные и образовательные центры и пр. Территорию же закрытой шахты часто рекультивируют, озеленяют и превращают в рекреационную зону. В то же время терриконы могут быть как источником металлов или другого сырья, так и после рекультивации становиться частью рекреационной зоны, использоваться под установку солнечных или ветровых станций или сооружения промышленных зданий", — говорит Бушовская.

Например, крупнейшую угольную шахту Рурского региона "Цехе Цольверейн", на территории которой находилось около двадцати различных сооружений, превратили в центр промышленного дизайна, творчества и отдыха. В 2001 году ее даже включили в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО. Теперь на ее территории находятся музей, заведения питания, бассейн и т.д.

Бассейн на территории бывшей шахты "Цехе Цольверейн". Иллюстративное фото: zollverein.de 

Следует отметить, что бывшие промышленные города имеют не только культурный потенциал, но и производственный. Только производство это в пределах перерабатывающей промышленности, а не добывающей (как раз то, к чему есть потенциал у украинских громад). Так, например, произошло с городом Биттерфельд. Ранее здесь находилась шахта по добыче бурого угля и один из старейших химических заводов Германии. Сегодня этот город стал центром стремления ЕС добывать редкоземельные элементы на своей территории.

Дело в том, что Европа импортирует 100% тяжелых редкоземельных элементов и 85% легких редкоземельных элементов из Китая. Последний также производит 90% магнитов в мире. Поэтому ЕС пытается избавиться от зависимости от третьих стран — еще в 2024 году приняли законодательство, в котором говорится, что к 2030 году зависимость от любой страны вне ЕС в вопросах поставки критического сырья должна составлять максимум 65%. В частности, Евросоюз до определенного срока планирует на своей территории добывать 10% необходимого сырья, обрабатывать — 40%, перерабатывать — 25%.

Если речь идет о редкоземельных материалах, то их можно добывать путем переработки элементов электронных устройств с этими материалами, которые отработали свой срок. Это предотвращает загрязнение окружающей среды, которое влечет за собой добыча редкоземельных материалов. Собственно, именно в Биттерфельде находится предприятие, которое позиционирует себя как крупнейший в Европе завод по переработке магнитов, которые содержат редкоземельные элементы. Запустила его в 2024 году компания Heraeus Remloy.

И хотя компания до сих пор не работает на полную мощность, а ЕС пока что перерабатывает менее 1% редкоземельных элементов, которые потребляет (по данным DW), но Биттерфельд все равно остается примером того, как город, который когда-то держался на угле и химзаводе, стал домом для предприятия по переработке.

Переработанный магнитный материал от Heraeus Remloy. Иллюстративное фото: heraeus-group.com

Затронем и тему восстановления чисто окружающей среды, которая пострадала от добычи. Анастасия Бушовская отмечает, что для рекультивации шахт и терриконов в Украине может быть полезен и интересен зарубежный опыт экспертов, особенно если его адаптировать к украинским условиям. И теоретически это возможно. Ведь уже существует итальянская компания M3R, которая почти за шесть лет деятельности реализовала более 120 проектов, которые включали в себя характеристику загрязненных территорий, применение биоремедиационных мероприятий (вид очистки окружающей среды) и сопроводительный мониторинг.

Сейчас M3R интересуется прежде всего европейским горным ландшафтом, в частности, такими регионами, как Украина или Босния, где есть потребность в экологической рекультивации заброшенных объектов добычи. И это может быть релевантно для украинского контекста, ведь M3R работает по модели, которая предполагает создание характеристики каждого загрязненного участка, с которым работает проект, разработка стратегии восстановления для него и дальнейший мониторинг процесса. Причина здесь простая: нет единой техники рекультивации для всех типов загрязнения.

Стоит отметить, что M3R в своей работе используют наработанные в течение многих лет технологии биоремедиации. То есть использование растений, грибов или микроорганизмов для очистки загрязненной окружающей среды. Например, для очистки воды применяют технологию биоличинга, когда определенный вид бактерий вырабатывает сульфиды, которые связывают металлы, ограничивая их подвижность в водоносном горизонте благодаря образованию стабильных и менее токсичных соединений.

А для очистки почвы применяют фиторемедиацию, если загрязнение не слишком глубокое. Это включает фитостабилизацию, когда корневая система растений удерживает загрязнителей, уменьшая их миграцию в воду, или фитоэкстракцию, когда гипераккумулирующие растения поглощают металлы в свои ткани, после чего их извлекают вместе с биомассой.

Что мешает Украине внедрять изменения прямо сейчас?

Специалистка по энергетической политике "Екодії" Анастасия Бушовская рассказывает, что сейчас украинское законодательство в сфере рекультивации земель имеет несовершенную систему нормативных актов очерченной отрасли.

Кроме того, законодательство не всегда содержит четкие требования к конкретным технологическим методам и стандартам рекультивации, а также существуют трудности с финансированием рекультивационных мероприятий.

"Пробелы в законодательстве Украины относительно рекультивации шахтных отвалов создают вызовы для эффективного восстановления нарушенных территорий и сохранения экологической безопасности. Необходимо внедрять комплексные реформы, включая более четкие требования, финансовые механизмы и инновационные подходы к рекультивации, а также усиление ответственности за нарушение экологических норм", — говорит Бушовская.

Например, согласно украинскому законодательству, рекультивация земель проводится в два этапа — технический и биологический. Технический предусматривает подготовку земель для их дальнейшего использования, и его выполняют организации, которые осуществляют добычу ископаемых. Биологический предусматривает  восстановление продуктивности земель, и этот этап рекультивации выполняют либо те, кто нарушил земли, либо землевладельцы или землепользователи, которым по соглашению сторон землю передали или вернули с уже проведенной рекультивацией по техническому этапу.

На практике же, рассказывает Бушовская, угольные громады сталкиваются с вызовами в управлении терриконами. Специалистка по энергетической политике приводит пример террикона в Литовежской громаде Волынской области, где шахта ликвидирована еще с 2011 года. Хотя территория под терриконом принадлежит громаде, говорит Бушовская, но полномочий для принятия решений относительно будущего террикона и его рекультивации у громады фактически нет — террикон просто стоит.

Окружающая среда как ресурс

К сожалению, даже страны, якобы, с "зеленым" курсом могут продолжать сталкиваться с проблемами, связанными с добычей ресурсов на своей территории. Возьмем Боснию и Герцеговину (БиГ). В 2020 году страна обязалась закрыть или законсервировать все свои угольные шахты и тепловые электростанции до 2050 года. Но в условиях зеленого перехода страна нуждается в новых ресурсах (критических минералах, таких как литий, бор, магний), которые необходимы для зеленых технологий — батарей, электромобилей и т.д.

БиГ богата этими критическими минералами — ЕС даже создал реестр минералов Западных Балкан для инвесторов, что открывает регион для добычи. Сама БиГ не имеет достаточно ресурсов или технологий для самостоятельной добычи этих минералов эффективно. Поэтому правительства привлекают иностранных инвесторов, чтобы ускорить переход и получить инвестиции, но при этом игнорируют экологические риски.

Это имеет свои последствия. Например, швейцарская компания Arcore AG планирует добычу лития, магния, калия и бора при поддержке власти Республики Сербской (которая является частью БиГ) и ЕС. При этом местные жители сопротивляются — уже более 6 тыс. человек поддержали инициативу по введению моратория на исследование и эксплуатацию сырья на хребте Майевица. В то же время жители села Лопаре, что в области Майевицы, указывают на истощение колодцев и отравление почв токсичными жидкостями; именно в Лопаре Arcore AG пробурила десятки геологоразведочных скважин.

Токсическая жидкость на Майевице. Иллюстративное фото:Čuvari Majevice

Украина же стоит перед схожими рисками. Государство, как уже упоминалось выше, постепенно отказывается от угля. При этом в мае 2025-го Украина подписала Соглашение о создании Инвестиционного фонда восстановления между США и Украиной. Фонд будет получать часть рентных платежей от новых проектов по добыче полезных ископаемых в Украине. Также США будут иметь приоритетные условия для инвестиций в добычу и покупку ресурсов. Однако, как отмечают в Greenpeace Украина, экологические риски, связанные с этим соглашением, еще не совсем понятны, новые проекты добычи сначала потребуют длительных и тщательных исследований, которые могут занять многие годы. Поэтому сейчас приоритетным является осуществление мониторинга, оценки и смягчения этих рисков.

Как рассказывает "Рубрике" координаторка кампаний зеленой энергетики в Greenpeace Украина Марине Абрамян, в целом соглашение с США может даже позитивно повлиять на добывающую сферу, если вместе с финансированием придут обязательные стандарты ESG (факторы, по которым оценивают влияние на экологию, общество и качество управления), а также требование наличия планов закрытия и рекультивации для всех проектов и прозрачности данных.

В контексте соглашения Абрамян отмечает, что добыча минералов, которые могут использоваться многократно, то есть перерабатываться, является более устойчивой по сравнению с добычей минералов, которые сжигаются, чтобы затем добыть новые.

"Следует также учитывать, что, кроме добычи минералов, важно, чтобы максимально полный цикл производства конечной продукции происходил в пределах страны, а лучше даже местности, где определенный минерал добывается. Такой подход будет действительно устойчивым, экономически выгодным для страны (потому что мы будем не поставщиками сырья, а готового продукта) и максимально «зеленым»", — говорит координаторка кампаний зеленой энергетики в Greenpeace Украина.

Анастасия Бушовская, однако, считает, что украинское правительство, вероятно, сейчас рассматривает окружающую среду как ресурс, а потенциальную добычу различных полезных ископаемых — как часть экономического развития, что может негативно сказаться на соблюдении экологических и норм безопасности. Об этом может свидетельствовать, в частности, и то, что отдельное Министерство защиты окружающей среды и природных ресурсов было ликвидировано путем его присоединения к Министерству экономики.

Специалистка по энергетической политике "Екодії" добавляет, что для обеспечения собственного энергетического перехода на возобновляемые источники Украина все же будет нуждаться в критическом минеральном сырье, но его добыча должна происходить с соблюдением следующих условий:

• Недопустимость ликвидации или ослабления экологического законодательства.
• Украина не должна стать ресурсной базой, где происходит добыча, а все добытое идет на экспорт в другие страны. Любая потенциальная добыча критического сырья, которое необходимо для обеспечения энергетического перехода на возобновляемые источники энергии, должна в первую очередь приоритезировать потребности Украины.
• Необходим диалог с громадами, где может проходить добыча для возобновляемых источников. Должны быть учтены их интересы по обеспечению права на чистую и безопасную окружающую среду, минимизации негативного влияния на них и экономику региона. Ведь создание новых добывающих мощностей может превратить громады в такие, которые полностью экономически зависимы от одного предприятия. Ресурсы исчерпаются, предприятия закроются (как угольные шахты), и это создаст очень негативные последствия для громад, которые сильно от них будут зависеть.

Этот текст не дает инструкций о том, как Украине осуществить переход от ископаемых источников энергии к возобновляемым. Но он показывает: угольные предприятия не вечны, они прекращают свою деятельность и нуждаются в правильной рекультивации с возможностями дальнейшего использования. И мировой опыт показывает, что вторая жизнь шахт и терриконов возможна. Важно только в процессе рекультивации и зеленого перехода не сделать из страны ресурсный центр по добыче сырья, необходимого для функционирования возобновляемых источников энергии. Поэтому важно учитывать голоса громад и не концентрироваться на экспорте, а создавать возможности для замкнутого цикла производства в пределах страны.